«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!…»
Вот и вновь безмерная милость Божия, желающая «всем человеком спастися и в разум истины приити», вводит нас в преддверие Великого Поста. С будущего воскресного дня… начинаются так называемые «приготовительные» к Великому Посту недели, и за всенощным бдением, в канун этого дня, мы услышим впервые в этом году глубоко-умилительное песнопение:
«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!..»
Что значит это песнопение и каков смысл этих «приготовительных» недель?
Великий Пост – это время всеобщего нашего духовного очищения и освящения. Но такое очищение и освящение возможны не иначе, как под условием совершенного оставления нами прежних наших греховных навыков, полного изменения к лучшему всех наших мыслей, чувств, желаний, всего нашего поведения и образа жизни – совершенного обновления и возрождения духовного.
В этом и только в этом – в такой самой решительной и коренной перемене лишь и состоит то истинное и нелицемерное покаяние, к которому постоянно призывает нас св. Церковь, следуя примеру и повелению Своего Божественного Основателя Господа нашего Иисуса Христа, Который начал Свое общественное служение великому делу спасения людей именно таким призывом:
« Покайтеся, приближися бо Царство Небесное!» (Мф. 4, 17).
Там, где не слышится такого постоянного призыва к покаянию, там нет и истинной Церкви Христовой.
Пастыри, которые не призывают свою паству к покаянию, а только льстят ей и ублажают ее, и учат о чем-то ином, а не о покаянии, суть лже-пастыри, а не истинные пастыри.
Без покаяния нет спасения, и кто не помышляет о покаянии, то есть о полном своем обновлении и духовном возрождении, не стремится покаяться всем сердцем, – тот и не христианин.
Церковь Христова основана Единородным Сыном Божиим, пришедшим на землю, ради спасения людей, именно для того, чтобы дать им возможность покаяться и тем улучить вечное спасение.
Никаких других задач Церковь Христова никогда себе не ставила да и не может ставить: Она их и не знает, ибо их и не найти ни в Слове Божием ни в Предании Апостольском. Под модным же теперь стремлением приписать или даже насильственно навязать Церкви какие-то чисто-земные цели или задачи в действительности скрывается просто-напросто неверие в ожидающую нас за гробом вечную жизнь. По совершенно-ясному и неоспоримому учению Слова Божия, Церковь «не от мiра сего», а потому Она не может и не должна себе ставить никаких земных целей и задач, но идя к своей цели – вечному спасению людей, – Она тем самым и земную жизнь людей совершенствует – преображает, возвышает и облагораживает, по слову Христа-Спасителя: «Ищите прежде Царствия Божия и правды Его и сия вся», то есть все необходимое для вашей земной жизни, «приложатся вам» (Мф. 6, 33). Всякая иная точка зрения на Церковь вполне чужда истинного христианства.
Желая облегчить нам возможность по-настоящему (не на словах только, а и на деле) покаяться, св. Церковь и установила для нас нарочитое ежегодное поприще покаяния – Великий Пост. Во время Великого Поста, если только мы добросовестно следуем всем уставам и указаниям св. Церкви о его прохождении, все должно располагать нас к покаянию – помогать нам принести действительно искреннее и нелицемерное покаяние.
Само собой понятно, что такое настоящее покаяние требует подвига – подвига тяжкого, болезненного, упорного, к которому необходимо, употребляя все усилия своей доброй воли, настраивать, нудить и возбуждать себя.
Однако, в виду крайней поврежденности грехом нашей духовной природы, нашей нравственной порчи, одних наших собственных усилий далеко недостаточно.
Нужна благодатная помощь Божия, которая привлекается искренней, из глубины сердца исходящей, слезной мольбой ко Господу-Жизнодавцу, чтобы Он умягчил наше сердечное окаменение, возбудил в нас спасительную скорбь о своих грехах и воспламенил в наших сердцах преданную любовь к Нему и горячее стремление исправиться и жить впредь по Его святым заповедям.
Таким именно слезным молитвенным воплем о помощи и является это умилительное песнопение: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!..», которое св. Церковь влагает нам в уста еще заблаговременно – за целых три недели до наступления Великого Поста, чтобы помочь нам, заранее еще, внутренно подготовить себя к предстоящему нам подвигу покаяния.
Вместе с тем, и все остальное Богослужение четырех воскресных дней, предшествующих Великому Посту, и особенно ежедневное Богослужение последней перед ним седмицы, по особой богослужебной книге, которая носит название «Триоди Постной», способствует также такому же внутреннему приготовлению нас к покаянному постному подвигу. Сами Евангельские чтения этих дней и связываемые с ними образы и воспоминания ставят себе задачей – умягчить наши души, растопить лед «окамененного нечувствия» на наших сердцах, заставить обратить внимание на губительность того греховного состояния, в котором мы живем, и всем сердцем возжелать того вечного спасения, ради которого и приходил на землю воплотившийся Единородный Сын Божий, пострадавший за нас и принявший страшную поносную смерть на кресте только для того, чтобы даровать нам это вечное спасение.
В первую из этих приготовительных недель св. Церковь желает нам внушить самое главное, без чего не может быть ни истинного покаяния ни достижения вечного спасения, чувство смирения,основанного на глубоком сознании своей греховности и искреннем сокрушении о своих грехах. С этой целью она предлагает нашему вниманию необыкновенно-жизненную притчу самого Господа Иисуса Христа, в которой представляются нам два весьма ярких, противопоставляемых друг другу образа: образ гордого, тщеславного, самодовольного фарисея, не видящего поэтому своих грехов, а только хвалящегося и превозносящегося своими «добродетелями» и осуждающего других людей, с одной стороны, – и образ смиренного, глубоко-сокрушающегося о своих грехах мытаря, который даже очей своих не смел возвести на небо, а только ударял себя в грудь, безпрестанно повторяя: «Боже, милостив буди мне грешнику» (Лк. 18, 10–14), с другой стороны.
Поучительный вывод из этой притчи ясно выражен в заключительных словах ее: не фарисей, хвалившийся своими добродетелями, но не замечавший своих грехов и уничижавший других людей, мня себя выше их, вышел из храма оправданным, а – смиренный грешник-мытарь, сознававший свои грехи и искренно молившийся о прощении их, болезнуя о своей греховной нечистоте, ибо «всяк возносяйся (всякий возвышающий сам себя) смирится (унижен будет), смиряяй же себе (унижающий себя)вознесется» (возвысится) (Лк. 18, 14).
Во вторую приготовительную неделю св. Церковь живо и образно рисует нам бедственное состояние человека, удалившегося от Бога, сравнивая его положение с положением блудного сына, расточившего все полученное им от отца богатство, но вместе с тем, – не желая, чтобы кто-нибудь впал в отчаяние от сознания множества и тяжести своих грехов, изображает безпредельное милосердие Отца Небесного, Который дарует всепрощение каждому искренно-кающемуся и возвращающемуся к Нему грешнику.
Этой глубоко-трогательной притчей Господа о блудном сыне св. Церковь желает всех нас пробудить от греховного сна, заставить почувствовать свою виновность пред Богом, возыметь отвращение к своей прежней греховной жизни и придти к Богу, умоляя Его о прощении, с тем, чтобы начать новую жизнь в постоянном общении с Богом, как с нашим любящим Отцем.
Но для того, чтобы никто из нас не вздумал легкомысленно злоупотреблять долготерпением Божиим и не стал пренебрегать покаянием, надеясь всецело на безпредельное милосердие Божие, – в третью приготовительную неделю св. Церковь живописует перед нашим мысленным взором потрясающее душу зрелище последнего суда Божия над всем человеческим родом, так называемого Страшного Суда. Этим она желает нам внушить, что Бог не только милосерд, но и правосуден: прощая, как любящий Отец, грешников искренно-кающихся, Он, однако, как Судия Праведнейший, обрекает на вечные муки грешников, упорствующих в своих грехах и отвергающих покаяние.
В субботу (как «день покоя») перед этим св. Церковь призывает нас вознести заупокойное моление о всех «от века преставльшихся праотцах, отцах и братиях наших, зде лежащих и повсюду православных христианах», особенно о тех, которые были похищены внезапною смертью и о коих некому молиться, дабы и они были помилованы Богом на Страшном Суде Его.
С этого воскресного дня, в видах постепенной подготовки нас к строгому посту, св. Церковь воспрещает нам вкушение мяса, почему он и носит название «Недели Мясопустной». В течение всей последующей седмицы, начиная с понедельника, разрешается лишь вкушение сыра (и молочных продуктов вообще) и яиц, отчего и вся седмица эта называется «сырной». В ежедневном Богослужении этой сырной седмицы св. Церковь с особой внутренней силой и выразительностью готовит нас к наступающему Великому Посту, почему эта седмица в богослужебных песнопениях именуется «преддверием поста», «светлым предпутием воздержания», «началом умиления и покаяния». Отсюда видно, насколько несовместимы с этой седмицей, называемой в просторечии «масленицей», оставшиеся у нас пережитки язычества в виде разнузданных светских забав и развлечений, скоморошеств и так наз. «балов-маскарадов», соединяемых с крайним объядением и пьянством. Такие явления прямо-противоположны благим намерениям св. Церкви, готовящей нас к святому посту, и должны почитаться позорными для истинных чад ее.
В Сырную Субботу, желая воодушевить нас на предстоящий пост, св. Церковь вспоминает и прославляет «Всех Святых, в постничестве просиявших», мужей и жен, именованных и неименованных.
И, наконец, в последний воскресный день, перед самым наступлением Великого Поста, – Неделю Сыропустную – св. Церковь вспоминает самое печальное событие в истории человечества – грехопадение наших прародителей Адама и Евы и изгнание их из рая. Этим она желает нам внушить, что мы, люди, – падшее создание Божие, что нынешнее наше греховное состояние и все связанные с ним скорби и бедствия нашей земной жизни, болезни и самая смерть, суть явления не природные нам, а противоестественные, явившиеся следствием грехопадения – непослушания Богу и невоздержания. Через это мы и лишились того райского блаженства, для которого первоначально были созданы любящим нас Отцем-Богом. И так как пали мы, в лице наших прародителей, чрез грех непослушания и невоздержания, нарушив заповедь Божию о невкушении плода от древа познания добра и зла, то чрез добровольно-принимаемый на себя подвиг послушания и воздержания, или что то же – подвиг поста, мы можем вновь возстать и возвратить себе потерянное райское блаженство, если только будем искренно оплакивать наши грехи, каяться в них и просить у Бога прощения.
Но это еще не все!
Для того, чтобы получить у Бога прощение наших грехов, мы должны, по заповеди Самого Господа Иисуса Христа (Мф. 6, 14–15), и сами простить грехи наших ближних против нас. Иначе, как это ясно видно из притчи Господа о немилосердном должнике (см. Мф. 18, 21–35), мы, не проявив милосердия к нашим ближним, и сами не заслужим милосердия Божия, по изречению Писания: «суд без милости – не сотворшему милости» (Иак. 2, 13).
Это – акт самой естественной справедливости: хочешь быть прощен – прости и сам!
Вот почему в нашей св. Церкви установился трогательный обычай в последний воскресный день, перед самым наступлением Великого Поста, после вечернего Богослужения, непременно испрашивать друг у друга прощение, без чего совершенно теряет всякий смысл и цену предстоящий покаянный постный подвиг.
Такова вся духовная схема подготовки нашей к Великому Посту, по мудрому замыслу многопопечительной Матери нашей св. Церкви, ревнующей о нашем спасении.
Но так ли все это понимают и воспринимают современные христиане православные?
Так ли воспринимаем все это и мы с вами, братие и сестры, православные русские люди, в изгнании и разсеянии сущие? И будем ли мы, следуя призывам и увещаниям нашей Матери св. Церкви, именно так, по-настоящему готовить себя к наступающему Великому Посту?
Откажемся ли мы, искренно желая себе вечного спасения, со всею решительностью, от фарисейской гордыни, тщеславия и высокомерия, от осуждения ближних, самовосхваления и самопревозношения, каковые духовные недуги – увы, надо в этом признаться! – свили себе гнездо в сердцах многих из нас, что и служит главной причиной большинства всех столь печальных и прискорбных ссор, распрей, нестроений и смут в нашей среде?
Согласны ли мы стать смиренными мытарями, признав все свои грехи и начав искренно сокрушаться о них, чувствуя себя при этом безответными и достойными всяческого осуждения и слезно моля Богатолько о помиловании, без каких бы то ни было претензий? И, конечно, – не обижаясь и не оскорбляясь на своих пастырей только за то, что они, по долгу своего пастырского звания и руководствуясь голосом своей пастырской совести, зовут нас к покаянию и исправлению жизни. Ибо, кто обижается и даже оскорбляется на своих пастырей за добросовестное исполнение ими своего пастырского долга, тот тем самым показывает, что он не только весьма далек от истинного покаяния, но что у него нет и тени христианского духа, что он живет всецело чисто-мiрскими понятиями и настроениями и совсем чужд христианства и истинной Церкви Христовой.
Согласны ли мы сознать себя «блудными сынами», ушедшими от Бога и истинной Церкви «на страну далече», и ведущими совсем не тот образ жизни, который подобает нам, христианам, – «сынам Божиим» по благодати? Отдаем ли мы себе ясный отчет в нашей греховности, в губительности такого нашего состояния вдали от Отчего Дома? «Приходим ли мы в себя», как блудный сын евангельской притчи, решаемся ли мы возвратиться душою к любящему нас Отцу-Богу, исповедуя Ему грехи наши в смиренных словах, полных сердечного сокрушения, без всякого самооправдания – того самооправдания, которое является злейшим врагом истинного покаяния: «Согреших, отче, на небо и пред тобою, и уже несмь достоин нарещися сын твой: сотвори мя, яко единаго от наемник твоих» (Лк. 15, 18–19).
Помышляем ли мы об ожидающем нас Страшном Суде Божием и о тех страшных нескончаемых муках, которые постигнут всех упорных нераскаянных грешников – людей, довольных собою и не чувствующих нужды в покаянии и исправлении жизни? А еще ужаснее и страшнее, не страдаем ли мы маловериемили, не дай Бог, даже неверием в то, что будет Страшный Суд? Не позволяем ли мы себе, по крайнему легкомыслию, весьма модному и похваляемому в современном богоотступническом обществе, даже кощунственно подсмеиваться над ожиданием Страшного Суда и над людьми, верующими в неизбежность его?
А самое главное: сознаем ли мы себя падшей тварью, требующей помилования и возстановления? Не считаем ли мы свои грехи чем-то вполне нормальным и естественным, как это часто внушает нам теперь излукавившийся и изолгавшийся мiр, по слову св. Апостола, «весь во зле лежащий» (1Ин. 5, 19)? Не оправдываем ли мы лукаво наших грехопадений? Не считаем ли мысамих себя во всем правыми, а ближних наших, в отношении к нам, во всем виноватыми? Не пылаем ли мы злобою, ненавистью и непримиримостью к нашим ближним, не желая ни в чем смириться или поступиться перед ними, ни от сердца простить их, по заповеди Христовой, если они действительно причинили нам какую-нибудь обиду? А еще хуже, если обида эта – только мнимая, воображаемая – плод нашего больного самолюбия?
Останемся ли мы горделиво, упорно и нераскаянно со своей собственной, самомнительной, воображаемой «правдой» или отречемся от нее и от своего самопревозносящегося «Я», по заповеди Христовой, во имя подлинной Божией Правды?
Вот какие вопросы должны мы серьезно поставить перед собою, готовясь к наступлению Великого Поста. И не только поставить, но и удовлетворительно по-христиански решить их. Иначе мы – не христиане!
Так что же? будем ли мы по-настоящему готовиться к Великому Посту?
